Главная » Статьи » Детские дома в станице Передовой

Филиппов С.К. Не померкнет никогда. часть Вторая

Часть Вторая.

стр.43:

У наших мальчишек кумиром всегда был детдомовский шофер дядя Леша (Алексей Дмитриевич Дроздов). Мужская половина детдома буквально табуном ходила за ним, чтобы не упустить возможности помочь ему поковыряться в машине в нашем стареньком трудяге–газике. На всю жизнь остались у нас в памяти и много других добрых, душевных людей, таких как тетя Мила (Эмилия Алексеевна Фадеева (Гринева), тетя Люба (Любовь Ивановна Дегтярева), наша кормилица, повариха, тетя Шура (Александра Ивановна Кочинская), ездовой дядя Коля (Николай Петрович Степанов). Поклон им всем до земли и сердечная благодарность за все, что они для нас сделали".

К этому трогательному письму Надежды Павловны хочу добавить и еще несколько фактов и фамилий, которые хорошо знают многие воспитанники Передовского детдома.

Пожалуй, нет среди них человека, который не помнил бы музработника дядю Мишу (Михаила Григорьевича Ащепкова). Изо дня в день каждое утро он аккуратно приходил к детям, увлеченно занимался с ними музыкой, засиживаясь порой на работе до позднего вечера, и дети часто провожали его домой уже при свете звезд, которых он никогда не видел, впрочем, как и солнца, потому что был слепой. Но как он знал и чувствовал музыку, как любил детей!

А среди ленинградцев было много способных малышей, умевших хорошо петь и декламировать, рисовать и танцевать. Недаром в детдоме специально был организатор детской художественной самодеятельности Александра Александровна Ильина и даже свой руководитель танцевальной группы профессиональная балерина Вера Александровна Орлова. Потому, видно, местные жители так любили концерты детдомовцев, с которыми они часто ездили по хуторам и станицам. И вот в связи с этим нельзя не вспомнить любимца детдомовской детворы, их пионервожатого Виктора Александровича Николаева, которого все почему–то в шутку называли Сан Санычем. Это он, непоседа, поднимал ребят на добрые дела, организовывал их выступления перед населением. Он жил в г. Армавире и часто бывал потом в станице своей юности".

А в пятидесятых годах, когда большинство ленинградских детей уже получили путевку в самостоятельную жизнь, разъехавшись по разным городам нашей страны, чтобы учиться, работать, служить в Советской Армии, стали возвращаться в город на Неве и воспитатели детдома, эвакуированные на Кубань вместе с воспитанниками весной 1942 года.

И только Юлия Ивановна Белоруссова так навсегда и осталась на Кубани. О Ленинграде она даже разговоров не заводила: боялась, говорят, воспоминаний о блокаде, о погибших там своих любимых муже и дочери.

В 1964 году доброй, ласковой и нежной мамочки Юливанны не стало. Но об этом удивительном человеке в станицах кубанского предгорья остались легенды. Рассказывают их не только воспитанники и бывшие ее сослуживцы, но и простые колхозники, жители Передовой, окрестных хуторов и станиц, которые много лет подряд избирали Юлию Ивановну своим депутатом в станичный и районный Советы.

За все время своего директорства этот человек, например, ни разу не был в отпуске. Белоруссова и представить себе не могла, как можно спокойно отдыхать, оставив детвору без своей личной опеки. Она и зарплату свою целиком тратила на воспитанников, стараясь всячески помогать тем, кто уже покинул детдом. На свои личные сбережения она покупала студентам обувь и одежду, книжки и, хоть немножко, на радость, каких–нибудь сладостей, лакомств. А когда пришло время идти на заслуженный отдых, она категорически отказалась и от пенсии, заявив, что жизни своей без детей не представляет, а поэтому, пока будет биться ее сердце, с работы она не уйдет. Так и случилось, сердце ее остановилось после того, как она, сделав ранний утренний обход детдома, прикоснувшись к каждому ребенку, поправив ему подушку или одеяло, вернулась в свою комнатку, чтобы немножко прилечь перед хлопотным, полным забот днем…

Сохранилось несколько десятков писем бывших воспитанников Передовского детдома № 1, адресованных Юлии Ивановне. Эти письма, написанные и еще неуверенной детской рукой, и уже твердым почерком взрослого человека, - трогательные свидетельства любви, памяти и сердечной привязанности людей, одной семьей переживших труднейшие годы военного лихолетья. Приведу лишь несколько выдержек из таких писем. Все они начинаются так, будто не детдомовцы, а в самом деле дети пишут своей матери, выбирая для нее самые теплые, самые душевные слова:

"Здравствуйте, наша самая дорогая (родная, добрая, милая, ласковая, нежная, заботливая) Юлия Ивановна! С сердечным приветом к Вам…", а дальше каждый по–своему рассказывал ей о своем самом личном, самом сокровенном:

"…Очень соскучился по Вас. И сегодня у меня радостный день - получил Ваше письмо. Если разрешите, во время отпуска приеду к Вам в гости.

Н. Сергеев, г. Владивосток".

"… Так хочется поскорее увидеть Вас, показать свою дочурку. Она ждет не дождется, когда поедет к бабушке Юле (это она Вас так называет). Да у нас и нет другой бабушки. Вы, наверно, самая многодетная на свете мать, а теперь будете и самой богатой на внуков бабушкой.

Крепко целую, Лида".

"… Узнал, что Вы заболели, и решил немедленно написать. Я ведь знаю, еще солнце не взойдет, а вы уже на ногах, в заботах о детях. Приезжайте ко мне, отдохнете, подлечитесь.

Я полюбил девушку Риту, возможно, она будет моей женой. Что Вы посоветуете? Пишу Вам об этом потому, что считаю Вас своей матерью…

Саша, г. Харьков".

"С радостью сообщаю Вам, что учусь на французском отделении химического факультета. Профиль широкий, могу преподавать химию на французском языке, работать инженером–химиком на заводах и в НИИ.

Сочла бы за великое счастье хоть на минуточку увидеть Вас. Пишите почаще, мне так спокойнее.

3. Дергачева. г. Ленинград".

"Сердечное спасибо за посылку и деньги. Никогда не забуду Вашу чуткость и материнскую заботу о нас. Сейчас мы готовимся к зачетам. Обещаем, троек не будет, перед Вами стыдно.

Крепко обнимаем и целуем Вас.

Люда, Рита, Женя, Люба. г. Сочи".

"…К нашим девчонкам часто приезжают родители, братья, сестры, родственники. А я как подумаю, что у меня никого нет, такая тогда берет тоска, что, кажется, совсем никому я на свете не нужна. Так и убежала бы к Вам в Передовую, в наш детский дом.

Не забывайте Лильку".

"…Посылаю Вам вырезку из нашей областной газеты "Молот", в которой написано и обо мне. Думаю, что Вам будет приятно узнать, что кое–чего добились уже и ваши дети.

Галя. г. Ростов–на–Дону".

"Я служу на Камчатке. Уже есть несколько благодарностей от командования. У меня приятная новость: нашлись мои бабушка и тетя. Какое это счастье - найти родных людей, но знайте, что Вы для меня мать и я всегда буду гордиться этим.

Любящий Вас Юрий".

"…Вчера получили от Вас посылку с одеждой. Не знаем, как и благодарить Вас, нашу самую чуткую, самую внимательную и добрую маму. Недавно у нас в библиотеке прошел диспут на тему: "Кого можно назвать человеком с большой буквы?". Мы сказали, что таким человеком для нас являетесь Вы.

Обнимаем и целуем Вас крепко–крепко.

Ваши дети, ваши девчонки".

К сожалению, не всех авторов этих писем удалось разыскать. Ведь написаны–то они были много–много лет назад, не под всеми стоят фамилии, конверты с обратными адресами давно утеряны. Как сложились судьбы этих людей, кто и что встретилось на их жизненном пути, теперь уж трудно узнать. Хотя нет–нет да и придет вдруг мне, автору этой повести, откуда–нибудь письмо с историей из жизни бывших детей–блокадников или с просьбой поискать однокашников по детскому дому.

А то и кто–нибудь из земляков моих такое вдруг расскажет, что и хотел бы придумать, да не придумаешь.

Как–то из станицы Передовой приехал мой старый знакомый учитель Николай Васильевич Ющенко. "Помню, - говорит, - ты занимался поиском материалов о детдомовцах. Хочешь узнать интересную историю? Тогда приезжай к нам в станицу, познакомлю тебя с человеком, который на седьмом десятке лет выяснил вдруг, что в его судьбе все перепутано, он как бы и не он совсем, хоть жизнь заново начинай".

История, которую я услышал, приехав в Передовую, и впрямь оказалась удивительной.

Николай Дмитриевич Трегубенко по документам родился в Передовой, всю жизнь прожил в этой станице, здесь похоронены его родители, здесь он вышел на пенсию, хотя продолжает работать в местной школе–интернате учителем по труду, а летом во время отпуска занимается сбором лекарственных трав, которых здесь хоть косой коси.

Словом, как говорят в народе, жил он поживал да добра наживал. Но вот однажды встретил свою давнюю хорошую знакомую Александру Яковлевну Поколову, а она вдруг и говорит ему: "Хочу я тебе, Николай, открыть одну тайну. Жизнь ты свою, считай, прожил, бояться тебе теперь нечего. Так вот. Никакой ты не Николай Дмитриевич, а на самом деле Геннадий Яковлевич. И фамилия у тебя вовсе не Трегубенко, а Азанков. Да и родился ты не в Передовой, а в городе на Неве. Ленинградец ты, блокадник, из тех, кого привезли в нашу станицу в 1942 году.

После той блокадной голодухи ты был хилым и болезненным. Мы хотели взять тебя в свою семью, но ситуация сложилась так, что усыновили тебя Трегубенко. Может, обидишься на меня за эту правду, но, если захочешь узнать правду о своей настоящей семье, ищи документы в Ленинграде.

В глазах потемнело у Николая Дмитриевича от такого известия. Несколько дней он не находил себе места, мысленно прокручивая в памяти все, что помнил из начала своей жизни.

стр.44:

Вспомнилось ему, что когда–то от злых языков он действительно слышал, будто бы он у родителей приемный сын. Но потом узнал, что это не о нем речь, а о другом ребенке-подкидыше, который когда–то был в их семье, но умер.

На этом Николай успокоился и, поскольку других родителей, кроме отца и матери Трегубенко, не помнил, утвердился в мысли, что он и есть их настоящий сын, а все эти нашептывания - досужие сплетни. Но, как оказалось, теперь рядом с ним всегда были люди, которые хорошо знали его семейные тайны, но молчали. От них–то и узнал он, что у супругов Трегубенко своих детей вообще не было. Хотя они очень хотели их иметь. Зная это, кто–то из передовцев и подкинул им малыша. Они сразу же зарегистрировали ребенка в сельсовете, назвав Николаем.

Когда началась война, отец, Дмитрий Николаевич Трегубенко, ушел на фронт, а мальчик в конце 1941 года неожиданно заболел и умер.

Мать, Анастасия Максимовна, тяжело перенесла потерю приемного сына и очень переживала, как теперь сможет объяснить мужу, почему не уберегла ребенка. Как раз в это время в станицу привезли детей, эвакуированных из блокадного Ленинграда.

Вот тогда Анастасия Максимовна и решила взять ребенка из детдома. Она знала, что одного из них, крайне истощенного, болезненного мальчика Гену Азанкова, чтобы подкормить и вылечить, постоянно брала домой семья Поколовых. Понравился он и Трегубенко.

Директор детдома, зная состояние здоровья ребенка и то, что настоящие родители этого мальчика погибли, когда Анастасия Максимовна обратилась к ней с просьбой усыновить мальчика, тут же согласилась отдать Гену ей на воспитание. После оккупации станицы, видимо, боясь осложнений с властью, Трегубенко не стала заново регистрировать ребенка, оставив его на документах умершего мальчика.

Вот так и стал Гена Азанков Николаем Дмитриевичем Трегубенко. Ему в то время было всего три годика и, конечно, он не мог знать обо всех этих перипетиях в своей судьбе.

И вот теперь, через шестьдесят лет, узнав об этом, он, конечно, пережил шок. Но, оправившись, решил все же через суд вернуть себе настоящие имя и фамилию. Сделав запрос в соответствующие организации Санкт–Петербурга, он узнал и некоторые сведения о своих настоящих ленинградских родителях.

Оказалось, что его мать, Мария Ивановна Гоголева, и отец, Яков Иванович Азанков, жили в Ленинграде по 9‑й Советской улице в доме № 15, кв.16. Судя по справке, в эту квартиру они переехали буквально накануне войны, 8 мая 1941 года. А 22 августа отец Гены, Яков Иванович, уже был призван в Красную Армию и 23 февраля 1943 года погиб под Всеволожском.

Мать же, Мария Ивановна, умерла от голода еще раньше, в январе 1942 года. Так Гена Азанков попал в детдом № 58 и с ним был эвакуирован на Кубань, в станицу Передовую. Так что все дальнейшие его воспоминания связаны только с этой станицей и людьми, которые его воспитывали. Только Дмитрия Ивановича и Анастасию Максимовну Трегубенко он всю жизнь и считал своими родителями. А правду о своей настоящей семье узнал, когда их уже не стало.

Вот такая история.

У Василия Шукшина есть такие слова: "Когда буду помирать, если буду в сознании, в последний момент успею подумать о матери, о детях, о родине, которые живут во мне. Дороже у меня ничего нет".

Что ж, подобные мысли есть, пожалуй, у каждого из нас. Как бы далеко мы ни уезжали от малой своей родины, какие бы высокие должности ни занимали, а все равно нет–нет да и захочется вдруг бросить все дела и уехать хоть на денек в милые сердцу места, в свое село, в родительский дом, чтобы хоть на краткий миг, как в детстве, пожить в беззаботной радости: посидеть на зорьке с удочкой на пруду, сбегать в ближний лес по грибы да ягоды, подышать чистым свежим воздухом, попить воды родниковой в жаркий полдень либо по утренней прохладе помахать косой на зеленом лугу. А потом вечерком наколоть дров березовых, натопить погорячей баньку да дубовым духовитым веником выхлестать из себя пыль всех дорог, "ароматы" городских смогов, чтобы подольше потом был с тобой запах родного дома.

Кто из селян, ставших горожанами, не мечтает об этом…

Незримыми, но прочными нитями держит нас родина, будоражит память, зовет к себе. И чем старше мы становимся, тем ярче картины воспоминаний, тем сильней тянет в родные места, в дом, где прошло твое детство.

Много воды утекло с того военного времени в быстроводном Урупе. Жизнь разбросала бывших детдомовцев по всей нашей необъятной стране, по–разному сложились их судьбы, разные у них образование и должности, но у всех воспитанников Белоруссовой на всю жизнь святым и незабвенным осталось чувство душевного родства со своими детдомовскими сестрами и братьями, с жителями станиц Отрадненского района, которым обязаны они своей жизнью и здоровьем, своим воспитанием. А потому используют они любую возможность, чтобы съездить на Кубань, чтобы хоть на краткий миг встретиться друг с другом, чтобы поделиться радостью или попросить совета, получить утешение, когда трудно. И, если вспомнится им вдруг то, о чем больно вспоминать или говорить, они просто посидят молча, почтив так память тех, кто навсегда остался лишь в их тревожных детских снах…

У ленинградцев - бывших блокадников есть такая традиция - в День Победы собираться вместе. На этих встречах они обязательно вспоминают о годах детства, проведенных на Кубани, называют имена жителей станиц Отрадной, Удобной, Передовой, Надежной, Попутной, вспоминают лица людей, которые спасли им жизнь в годы тяжкого военного лихолетья.

Да и жители кубанского предгорья не забыли маленьких ленинградцев.

Ранней весной 1987 года по всей стране разлетелись сотни писем с одним и тем же обратным адресом: Краснодарский край, Отрадненский район, станица Передовая, клуб земляков "Отчизна". И те счастливчики, которые получили их, не могли сдержать волнения - ведь это была весточка из родных мест, оттуда, где родился, где прошло детство, где отчий дом, где друзья и близкие. Правда, весточка эта была не совсем обычной, в конверте лежал номер специального выпуска отрадненской районной газеты "Сельская жизнь", посвященный работе передовского клуба земляков "Отчизна", который был создан в станице и стал как бы центром притяжения для всех, кто хотел держать связь со своей родиной, переписываться с друзьями, быть в курсе дел отрадненского предгорья. Одновременно этот номер газеты был своеобразным пригласительным билетом на встречу выпускников местной школы всех лет. Несколько десятков конвертов с газетой пришли и по ленинградским адресам. Бывших передовских детдомовцев тоже приглашали приехать в станицу на большую встречу земляков. Их тоже считали своими родными станичниками. И они, долгожданные, приехали. Их, бывших детдомовцев, собралось на эту встречу несколько десятков человек.

Они не могли сдержать слез, когда встречались с местными жителями, многие из которых когда–то были их друзьями и подружками, одноклассниками или работали в детдоме, заботились о них. А с каким душевным трепетом ходили они по территории детдома, помещениям, где когда–то были их спальни, столовая, где жила Юлия Ивановна Белоруссова. Даже к стволам старых теперь уже деревьев, которые они своими руками когда–то посадили, они притрагивались с каким–то особым чувством, ведь они тоже были свидетелями их детских игр, шалостей. А работники школы–интерната, который был теперь в зданиях бывшего детдома приготовили ленинградцам еще один сюрприз - на время встречи они разрешили гостям ночевать в тех же комнатах, в которых они когда–то жили. Сколько воспоминаний нахлынуло на этих людей, ставших уже бабушками и дедушками, всю ночь проговорили они друг с другом, да так и не наговорились. А утром, как когда–то в детстве, была утренняя побудка, линейка, завтрак, потом было шествие гостей по центральной улице станицы, был митинг и замечательный, большой концерт. Но самое главное, в тот день в парке станицы заложили камень в том месте, где решено поставить памятник "Спасенное детство".

Через год ленинградцы пригласили к себе в гости представителей Отрадненского района. Посчастливилось быть в этой делегации и автору этих строк. Принимали нас, как говорится, на высшем уровне. Руководителя нашей группы секретаря Отрадненского райкома КПСС Валентину Ивановну Морозову приглашали на беседу в Смольный. Нам показали Балтийский завод, сделали прекрасную экскурсию по музеям и достопримечательным местам Ленинграда и Петергофа и, конечно же, свозили на Пискаревское мемориальное кладбище. Там похоронены ленинградцы, погибшие во время блокады города. На огромном поле тысячи плит. Сопровождавшие нас ленинградцы показывали, где похоронены их родные и близкие. Мы возложили цветы, поклонились праху погибших и еще долго ходили потом между рядами плит, слушая воспоминания ленинградцев о страшных месяцах блокады.

А вечером этой же теме была посвящена наша встреча перед камерами Ленинградского телевидения. Мы тогда договорились заключить договор о дружбе и сотрудничестве между Балтийским заводом и Отрадненским районом. Планировали обмен делегациями, создание в наших живописных местах горно–спортивной базы для молодежи северной столицы, а на территории бывшего детдома - пионерского лагеря для маленьких ленинградцев. Планы были "наполеоновские". Но мы тогда еще не знали, что через два года начнется перестройка, которая перечеркнет эти планы и не позволит осуществиться ни одной нашей задумке.

стр.45:

Послесловие

 

Прошло пятнадцать лет.

Недавно я встретил в Отрадной Галину Андреевну Гунченко, бывшую воспитанницу Передовского детского дома. Ее воспоминания вы читали в самом начале повести.

При встречах наш разговор с ней как–то сам собой всегда переходит на одну и ту же тему - о Ленинграде, о наших "отрадненских ленинградцах", - так называем мы бывших воспитанников детдомов.

Причем для нас не важно, где они теперь живут - в Отрадной, Вышнем Волочке или в Москве.

Нам с Галиной Андреевной есть о чем поговорить, о чем вспомнить. Ведь Ленинград - это город моей студенческой молодости.

Но заметил я, что в последнее время мы с ней все больше возвращаемся к прошлому и все меньше говорим о будущем. Раньше, например, я полушутя, полусерьезно спрашивал: "Ну что, Галина Андреевна, когда начнем трубить сбор ленинградцам? Куда будем их приглашать в Отрадную или в Надежку?".

А она: "Нет–нет, только в Передовую. Пусть надышатся там наши ребята воздухом своего детства".

А теперь как–то заикнулся я об этом, а она с грустью:

- Ой, Станислав Кириллович, какие теперь встречи, если на телефонные переговоры денег не наскребешь…" Знаете, иногда у меня такое ощущение, что мы снова в блокаду попали. Честное слово. Только раньше были все вместе, а теперь каждый поодиночке в блокаде сидим. Как увижу вас, вспомню вашу повесть, и опять война перед глазами встает, как будто это вчера было. А ведь знаете, многих из наших уже нет. Кто по болезни, кто по старости… При теперешней жизни, если кто далеко живет, даже на похороны поехать не можем…

- Ну, извините, Галина Андреевна, что за больное задел..

- Нет–нет, что вы, наоборот, это заставит меня кому–то позвонить, кому–то письмо написать. И мы снова сможем пообщаться, узнать новости друг о друге.

А знаете, самые яркие детские воспоминания остались все-таки о хорошем: о том, как купались в Урупе, о походах в горы, о веселых праздниках в детдоме, как дурачились с местными ребятами… Теперь уж, наверное, больше не удастся нам собраться всем вместе…

И тогда я решил напомнить Галине Андреевне об одном факте. В восьмидесятые годы, когда мы по приглашению ленинградцев были в гостях в городе на Неве, руководство Балтийского завода, власти Ленинграда, узнав, что мы с Кубани, из Отрадненского района, принимали нас как самых дорогих гостей.

Тогда же, помнится, мы решили дружить, как говорится, территориями, установив действующую линию Ленинград - Отрадная. То есть мы планировали ездить друг к другу в гости на отдых и в деловые командировки. Мы обещали дать ленинградцам возможность отдыхать под теплым южным солнцем, лечиться нашими минеральными водами, поставлять в город на Неве свои экологически чистые продукты питания. Они же планировали привезти нам оборудование для переработки сельхозпродукции, построить на наших термальных водах теплицы, оборудовать лечебницы и дома отдыха в самых живописных местах. Тогда нам не казалось все это несбыточной мечтой.

Вот и подумалось мне, а не вернуться ли нам к тем утраченным связям, а не попробовать ли восстановить их вновь через наших бывших "отрадненских ленинградцев". Неужели Ленинград отвернется от Отрадной, помогавшей городу спасти малышей в лихую годину? Неужели не найдется в городе никого, кто захочет вложить в этот дивный уголок Кубани свой ум, энергию, предпринимательский талант. А в нашем районе есть для этого большой простор. Чего стоят, например, богатства недр, где такой набор минеральных и термальных вод, что позавидует любая курортная зона России. Здесь до 300 дней в году светит солнце, а лекарственных трав столько, что хоть косой коси.

Об этом я и сказал Галине Андреевне. Она с радостью ухватилась за эту идею, благо в Санкт–Петербурге тогда еще были наши отрадненцы при должностях и со связями. Мы тут же позвонили бывшему воспитаннику Передовского детдома Виктору Андреевичу Дергачеву. Он выслушал наши соображения и сказал то, что мог сказать только "наш человек в Ленинграде": "Ребята, я с вами! Присылайте свои предложения. Попробуем их раскрутить. Может быть, и наш город чем-то сможет помочь Отрадной в ее трудные минуты".

Накануне празднования Санкт–Петербургом 60-летия снятия блокады глава Отрадненского района А. И. Баев направил письмо губернатору северной столицы В. И. Матвиенко.

В нем, в частности, говорится: "Уважаемая Валентина Ивановна! Примите поздравления с этой важной датой в героической истории Ленинграда.

Наш Отрадненский район находится более чем в двух тысячах километров от невской твердыни, но вместе с ленинградцами и мы будем отмечать это событие, ибо имеем к нему прямое отношение. У нас, в кубанской глубинке, с весны 1942 года до середины 50‑х годов жили и воспитывались сотни эвакуированных на юг детей–блокадников.

В нашем районе было самое большое на Кубани количество детей Вашего города с Васильевского острова, Петроградской стороны, из Смольненского района.

Но обстоятельства того страшного военного времени сложились так, что здесь они попали как бы во вторую блокаду: летом 1942 года Кубань была оккупирована врагом.

На территории нашего района есть две братские могилы, где покоятся около тысячи жертв геноцида. К сожалению, есть среди них и ленинградцы.

Но все же абсолютное большинство маленьких ленинградцев работникам детских домов при помощи местного казачьего населения наших станиц и хуторов удалось спасти.

Кстати, наши земляки–кубанцы участвовали в боях за освобождение города на Неве. Один из них, уроженец станицы Отрадной, летчик А. М. Селютин за храбрость и отвагу, проявленные при защите Ленинграда, получил звание Героя Советского Союза.

Словом, в то время, когда наши кубанцы–воины защищали ваш город, их жены, матери и сестры здесь, в кубанском предгорье, спасали от вражьей жестокости детей Ленинграда.

Вот такие нити связывали когда–то ваш великий город и наш, мало кому известный, маленький предгорный район Краснодарского края.

Памятуя об этих героических и трагических событиях Великой Отечественной войны, администрация Отрадненского района решила в станице Передовой, где многие годы находился ленинградский Смольненский спецдетдом № 1, поставить памятник "Спасенное детство".

Сообщая Вам об этом, мы надеемся, что такая идея заинтересует творческих людей Ленинграда и Ваши предприятия окажут нам помощь в воплощении ее в реальность.

А возможно, между нашим сельскохозяйственным районом и городом на Неве возникнут и деловые связи.

Приглашаем Вас к нам на Кубань, в Отрадненский район. Представителей Вашего города мы всегда готовы радушно принять в любое удобное для Вас время".

Такое же письмо было направлено на Балтийский завод.

Так что история доброй дружбы и взаимопомощи Санкт-Петербурга и Отрадной может повториться.

Но это будет уже другая история.

 

Справка: Филиппов Станислав Кириллович родился в станице Надежной Отрадненского района Краснодарского края в 1945 году. Детство прошло в Карелии, в поселке алюминщиков Надвоицы. Закончил Ленинградский горный институт. Работал инженером в проектной организации, Карельском университете, обкоме комсомола, был зав. отделом районной газеты, директором музея, помощником главы района. В средствах массовой информации работал с 1972 года. Публиковался в районной, краевой и центральной периодической печати, журналах "Кубань", "Москва", сборниках "Кубани славные сыны" Краснодарского книжного издательства, "Подвиг" издательства "Молодая гвардия" и других. Участвовал в съемках нескольких документальных фильмов на осетинской студии, художественного фильма "Брат найди брата" по повести писателя-кубанца Г. Немченко на Киевской киностудии им. А. Довженко, в подготовке телепрограмм Краснодарского краевого радио и телевидения. 

С. К. Филиппов - член Союза журналистов России. Ему дважды присуждалась журналистская премия "Золотое перо Кубани". За активную работу по военно-патриотическому воспитанию подрастающего поколения, поиск, восстановление и увековечение памяти воинов, геройски погибших в годы Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.), был награжден специальной грамотой командующего войсками Краснознаменного Северо-Кавказского военного округа. Он заслуженный работник культуры Кубани. Работал главным редактором Отрадненской районной газеты "Сельская жизнь". Сейчас на пенсии, живёт в г.Краснодаре.

 



Источник: https://dom-knig.com/read_193971-43
Категория: Детские дома в станице Передовой | Добавил: Ольга (13.12.2019)
Просмотров: 57 | Теги: Великая Отечественная война, станица Передовая, детские дома из блокадного Ленингра | Рейтинг: 5.0/1
Всего комментариев: 0
avatar